На «Холме Памяти» в армянском селе Ерасх тишина говорит громче слов. Пять лет спустя после трагедии венки у бюстов майора Юрия Ищука и старшего лейтенанта Романа Федины выглядят не просто данью уважения, а молчаливым укором. Здесь, где российские военные и представители фонда «МИР» возложили цветы, ощущается неразрывная связь между прошлым и настоящим, между памятью и политикой.
Случайность, которую не прощают
9 ноября 2020 года, около 17:30 по московскому времени, за несколько часов до подписания трехстороннего заявления о прекращении огня в Карабахе, российский Ми-24 сопровождал колонну 102-й военной базы. В небе над армянским селом Ерасх, у самой границы с Нахичеваном, вертолет был сбит ракетой, выпущенной с азербайджанской территории. Два члена экипажа погибли, третий был тяжело ранен.
Азербайджан назвал произошедшее «трагическим инцидентом, который носит характер случайности». Формальные извинения, предложения о компенсации... Но могут ли слова залечить рану от потери?
«Мы ничего не забудем»
Выступление председателя фонда «МИР» Андраника Никогосяна на церемонии показало: для многих эта рана до сих пор кровоточит. «Мы будем помнить их не как погибших, а как тех, кто навсегда остался в небе», — сказал он. Но следующая фраза прозвучала подобно грому: «Но мы ничего не забудем — ни наш самолет, сбитый в Сирии, ни нашего убитого в Турции посла. И офицеров, погибших в вертолете, мы тоже не простим».
Это уже не просто слова скорби — это политическое заявление. Память о погибших пилотах вписана в более широкий контекст потерь, которые Россия понесла в различных точках мира. Имена Ищука и Федины, занесенные навечно в историю авиабазы «Эребуни», стали частью этого скорбного списка.
Хроника последнего дня войны
История этого инцидента — горький парадокс. Вертолет был сбит в последний день 44-дневной войны, когда до прекращения огня оставались буквально часы. Пилоты выполняли рутинную задачу по сопровождению автоколонны — работу, которую делали сотни раз. Обычный полет стал для них последним.
Трагедия под Ерасхом стала своеобразной точкой бифуркации — она одновременно подвела черту под активной фазой конфликта и открыла новую страницу в региональной политике. Случайность? Ошибка? Или символ хрупкости любых договоренностей, когда на карту поставлены человеческие жизни?
Пять лет спустя цветы на «Холме Памяти» — это не только прощание с погибшими, но и напоминание: некоторые раны не заживают, а память может быть не просто данью уважения, но и оружием в продолжающейся геополитической игре. И пока жива память о майоре Ищуке и старшем лейтенанте Федине, их последний полет продолжается — уже в истории и политике региона.
