Dialogorg.ru публикует исследование доктора исторических наук Эдуарда Хуршудяна, посвященное цивилизационному преемничеству Кавказской Албании, чей пестрый религиозный и национальный состав не позволяет свести все богатое прошлое региона исключительно к удинским корням, несмотря на всю уникальность этой сохранившейся ветви.
Рассмотрение вопроса о наследии Кавказской Албании требует учитывать её этническое, языковое и конфессиональное многообразие. Современная удинская община является важным носителем одной из языковых традиций, связанных с Кавказской Албанией, однако её нельзя рассматривать как единственного наследника всего населения и культурного наследия этого государства.
Кавказская Албания не была этнически и лингвистически однородным государством. Страбон сообщает, что её население состояло из двадцати шести племён, говоривших на двадцати шести языках. Первоначально эти племена имели собственных правителей, а позднее были объединены под властью одного царя.
Таким образом, античное название «албаны» обозначало прежде всего население определённого политико-географического пространства, а не единую нацию с общим происхождением и одним языком.
Особенно сложной была языковая ситуация в Кавказской Албании сасанидского периода.
Среднеперсидский язык — pārsīg — выполнял функции языка государственной администрации, официальной переписки, титулатуры и высшей политической власти. Это подтверждается среднеперсидскими надписями на печатях албанских царей, сановников и представителей высшего духовенства. Кавказская Албания входила в политико-административное пространство Сасанидского Ирана, поэтому среднеперсидский язык использовался государственными учреждениями и частью политической элиты.
Армянский язык занимал важное место в церковной, богословской и письменной жизни страны, особенно в её западных областях — Арцахе и Утике. На армянском языке создавались и переписывались церковные книги, составлялись надписи, жития и исторические произведения. В последующие столетия армянский стал одним из основных письменных и богослужебных языков Албанского католикосата и значительной части его христианской паствы.
Существовал также собственно кавказско-албанский письменный язык. Согласно свидетельству Корюна — ученика и биографа Месропа Маштоца, — алфавит для албанского языка был создан в начале V века Месропом Маштоцем.
Корюн сообщает, что к Маштоцу прибыл албанец по имени Вениамин. С его помощью Маштоц исследовал звуковой строй албанского языка, после чего создал и упорядочил соответствующие письменные знаки.
Возникновение кавказско-албанской письменности было связано с деятельностью Месропа Маштоца и с христианским просветительским движением V века. Создание алфавита было направлено на перевод Священного Писания и развитие христианского образования.
Список албанского алфавита был вновь обнаружен в 1937 году грузинским исследователем Илиёй Абуладзе в армянской рукописи Матенадарана № 7117. Позднее существование этой письменной традиции было подтверждено надписями из Мингечаура и обнаруженными на Синае кавказско-албанскими палимпсестами.
Исследования Йоста Гипперта, Вольфганга Шульце, Зазы Алексидзе и Жан-Пьера Маэ показали, что язык синайских палимпсестов принадлежал к лезгинской ветви северо-восточнокавказских языков и был близок к древней форме современного удинского языка.
Однако это не означает, что кавказско-албанский письменный язык был единственным разговорным языком всего населения страны. Он представлял одну из языковых традиций многоэтничного государства, а письменная практика на этом языке, по имеющимся данным, была сосредоточена преимущественно в церковно-книжной среде.
Следует различать разговорные языки отдельных племён и письменный церковный стандарт, созданный на основе одного из местных языков. Наличие албанского алфавита не свидетельствует о том, что все двадцать шесть племён Кавказской Албании говорили на одном языке.
Таким образом, в сасанидский период в Кавказской Албании одновременно существовало несколько языковых уровней:
— среднеперсидский — язык администрации, официальной власти, титулатуры и политической элиты;
— армянский — один из основных языков Церкви, богословия, письменности и христианской культуры, особенно в Арцахе и Утике;
— письменный кавказско-албанский — язык церковно-книжной традиции, генетически близкий к древней форме удинского языка;
— многочисленные местные языки и диалекты — средства повседневного общения различных племенных и областных сообществ.
НАСЛЕДНИКИ ДВАДЦАТИ ШЕСТИ ПЛЕМЁН
Вопрос о наследии Кавказской Албании следует рассматривать с учётом различий между языковым, этническим, культурным, церковным и территориальным наследованием.
Удины являются наиболее близкими языковыми наследниками письменной кавказско-албанской традиции. Вместе с тем это не означает, что они являются единственными потомками всего населения древней Албании. Современная удинская община представляет одну из групп, сохранивших связь с отдельным языковым и культурным компонентом этого исторического региона.
В составе древней Албании жили многочисленные восточнокавказские племена. Отдельные компоненты их населения могли участвовать в этногенезе современных народов Северного и Восточного Кавказа.
К числу культурно-исторических наследников населения Кавказской Албании относятся:
— удины — носители наиболее близкой к письменному кавказско-албанскому языку современной языковой традиции;
— лезгины, с которыми исследователи сопоставляют часть древнего восточнокавказского населения, включая упоминаемых античными авторами легов;
— цахуры, рутульцы, агулы, крызы, будухи и другие лезгиноязычные народы, исторически населявшие Южный Дагестан и северо-восточную часть современного Азербайджана;
— аварцы и другие народы Восточного Кавказа, чьи предки могли участвовать в этнических процессах, происходивших в северных областях Албании;
— армяне Арцаха и Утика, являющиеся носителями значительной части западной христианской, церковной, архитектурной, эпиграфической и рукописной традиции этого исторического региона;
— ираноязычные таты и талыши, представляющие древний и средневековый иранский культурно-языковой пласт региона;
— другие современные народы, в этногенез которых могли войти отдельные группы древнего населения Кавказской Албании.
Современные азербайджанцы, проживающие на части территории исторической Албании, также могут рассматривать её как часть истории своей страны и участвовать в сохранении расположенных там памятников. Однако территориальная связь с историческим регионом не тождественна исключительному этническому правопреемству. Культурное наследие Кавказской Албании связано с историей нескольких народов, проживавших на этой территории в разные периоды.
Невозможно механически отождествить каждое из двадцати шести племён, упомянутых Страбоном, с конкретным современным народом. За прошедшие две тысячи лет происходили миграции, ассимиляция, изменение языков и этнонимов. Вместе с тем имеющиеся данные позволяют говорить о сохранении отдельных демографических, языковых и культурных компонентов населения Кавказской Албании среди нескольких современных народов.
Поэтому наследие Кавказской Албании связано с армянами, удинами, лезгинами и другими народами Восточного Кавказа, сохранившими различные элементы её культуры, языков, религии и исторической памяти.
Удины являются наследниками одного из языковых компонентов Кавказской Албании. Армяне сохраняют значительную часть её позднеантичной и средневековой христианской, церковной, архитектурной и рукописной традиции. Лезгиноязычные и другие народы Восточного Кавказа связаны с иными племенными и языковыми компонентами этого многоэтничного государства.
Ни один современный народ не может рассматриваться как единственный наследник Кавказской Албании. При этом различные формы наследия могут иметь разных носителей: языковая преемственность может быть связана с одной общиной, церковная и рукописная традиция — с другой, а территориальная и государственная ответственность за памятники — с современными государственными институтами.
Языковое родство, этническое происхождение, церковное правопреемство и юридический статус памятников представляют собой разные категории анализа. Их следует рассматривать раздельно, опираясь на письменные источники, археологические данные, эпиграфику, лингвистические исследования и сведения о церковной истории.
СОСЕДИ, ДАННЫЕ БОГОМ
Добрососедство и порядочность невозможны без взаимного уважения. Армения и Азербайджан — соседи, данные друг другу Богом. Народы могут выбирать свою политику и государственных руководителей, но не могут изменить географию и заменить своих соседей.
Поэтому обе страны должны уважать не только собственный народ, историю, культуру и религию, но также народ, историческую память, язык, веру, святыни и культурное наследие своего соседа.
Уважение к чужой церкви, мечети, кладбищу, рукописи или исторической надписи не ослабляет национальную идентичность. Напротив, оно свидетельствует о духовной зрелости народа и ответственности государства перед историей.
Армяне и азербайджанцы имеют право сохранять собственную историческую память, но ни одна сторона не должна строить свою идентичность на отрицании, присвоении или уничтожении наследия другой.
Мир невозможно построить на переписывании истории. Подлинное примирение начинается тогда, когда каждый народ признаёт право другого народа на его имя, язык, веру, культуру, память и святыни.
Только взаимное уважение способно превратить данное Богом соседство из источника бесконечного противостояния в основу достойного и мирного будущего для армян и азербайджанцев.
ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ИСТОЧНИКИ
Корюн. «Житие Маштоца» — рассказ о создании албанского алфавита:
https://www.vehi.net/istoriya/armenia/korun/english/03.html
Йост Гипперт. Кавказско-албанское письмо:
https://aiearmeniennes.org/artsakh/Alb-script/
Страбон о двадцати шести языках Кавказской Албании:
https://penelope.uchicago.edu/Thayer/E/Roman/Texts/Strabo/11D%2A.html
М. С. Гаджиев. Среднеперсидский язык и письменность в Кавказской Албании:
https://doi.org/10.31857/S086919080016630-0
Jost Gippert and Wolfgang Schulze. “Some Remarks on the Caucasian Albanian Palimpsests”:
https://doi.org/10.1163/157338407X265441
Jost Gippert. “Caucasian Albanian and Modern Udi”:
https://doi.org/10.1515/9783110794687-005
Эдуард Хуршудян, доктор исторических наук
Специально для Dialogorg.ru
