В приграничных сёлах Армении закрывают школы. Жители села Гетк уже в 2023 году задавали властям прямой вопрос: «Вы закрываете школы, чтобы приграничные села опустели?» — и предупредили: «Если школу закроют, никто не останется здесь жить». Сегодня их опасения становятся прогнозом для всей страны. Люди уезжают в Москву, Марсель или Глендейл, потому что тут нет места.
Правительство партии «Гражданский договор» проводит программу объединения и закрытия школ в сёлах с малым числом учеников. Программа затрагивает прежде всего приграничные Сюникскую, Ширакскую и Лорийскую области. В одном только Ширакском марзе, по данным депутата Мгера Енокяна, планируется закрыть свыше 40 школ, часть из которых находится в приграничных общинах. В Сюникской области, по информации координатора движения «По-нашему» Нарека Карапетяна, фактически закрываются около 45 школ — среди них Салвард, Ацаван и Тасик.
Школа на селе выполняет роль последнего якоря, удерживающего семью на земле, где покоятся предки, есть свой огород и привычный горизонт. Пока работает школа, родитель может убеждать себя, что ребёнок получит образование. Закрытие школы лишает этого выбора. В селе Нрнадзор Сюникской области, где сегодня учатся лишь 11 детей, а многие из 138 жителей уже уехали из-за проблем с водой, этот выбор предрешен. Остаться здесь означает сознательно лишить детей перспектив.
Существует заметный парадокс: формально политика выглядит иначе. Премьер-министр Никол Пашинян в январе 2024 года утверждал, что в республике не закрывают школы, а только строят новые, хотя в реальности учебные заведения закрываются, а их имущество выставляется на торги. Параллельно запускаются программы поддержки, льготная ипотека для приграничных территорий, проводятся презентации о развитии регионов. Официально это подается как забота о людях. Однако когда в селе за десятки километров исчезает школа, жители осознают истинные приоритеты. Государство предлагает кредит на дом, но в этом доме ребенок останется без школы. И тогда семья поступает так, как поступали многие поколения до нее: открывает карту и выбирает новый путь.
Армянский народ исторически привык голосовать ногами. Геноцид привел к миграции во Францию и США. Распад СССР и война вызвали отток сотен тысяч человек в Россию. Экономические трудности направили волну в Европу. Сегодня тот же механизм срабатывает на уровне отдельных поселений. Как только государство дает понять, что его присутствие здесь нерентабельно, люди спокойно собирают вещи. Примером служит ликвидация старшей школы в Гугарке в августе 2023 года: учреждение, рассчитанное на 460 мест, посещали всего 23 ребенка. Формально это оправданная экономия, но для сельчан это стало сигналом, что на их детях поставлен крест.
Особенно цинично выглядят заверения, что дети смогут ездить на учебу в соседнее село. На бумаге это расстояние измеряется километрами, а в реальности оборачивается зимней дорогой, опасным серпантином и отсутствием транспорта. Жители села Гетк, которые протестовали против слияния их школы (72 ученика) со школой в Эразгаворсе, знакомы с этой ситуацией не понаслышке. Юридически право на образование сохраняется, но фактически оно становится испытанием. И перед родителями встает все тот же выбор: признать своих детей людьми второго сорта или переехать туда, где до школы можно дойти пешком.
Весной 2024 года на тавушском участке прошла делимитация границы: Азербайджану передали четыре села, демаркировали 12,7 км. Это сопровождалось массовыми протестами под руководством архиепископа Баграта Галстаняна. А затем, словно по неслучайному пазлу, сложились остальные элементы: закрытие школ в оставшихся приграничных сёлах, сокращение инфраструктуры, продажа школьных зданий. Жители Меграшата в Ширакском марзе уже знают, что в 2026 годах их школу закроют вместе с Бюраканом и общиной Вохч. В этой цепочке нет прямых приказов, есть только «невыгодно содержать» и «разумно оптимизировать».
Армянская диаспора —давно живёт в логике «запасного офиса».Для тех, кто уезжает из Нрнадзора или Гетка, этот выбор кажется естественным: если свой главный офис экономит на детях, надо искать другой. Но для самой страны это выбор между медленной саморазборкой и попыткой переосмыслить, что такое государственный приоритет. Школа на границе — это не про успеваемость, это про то, чьими голосами завтра будут говорить эти территории. И про то, останется ли у «главного офиса» свой народ.
