«Моя любовь — в могиле»: Карл Лагерфельд всю жизнь хранил верность возлюбленному, умершему от спида
Лента новостей
«Томос-тур продолжается»: Порошенко замахнулся на «шестой континент» Грузин спас жизнь футболиста сборной Швейцарии Наталья Орейро объяснила Урганту разницу между Арменией и Россией Порошенко подает в суд на телеканал «1+1» Генеральный секретарь НАТО заявил, что Грузия обязательно станет членом альянса Украинский политзаключенный объявил голодовку Компания Apple обновила новостное приложение Apple News Пилот British Airways ошибся и приземлил самолет в другой стране Во втором туре выборов президента Украины побеждает Зеленский В Турции опровергли преследование вертолета премьера Греции Франция и Германия создали Парламентское собрание Умер Скотт Уокер Трамп подписал документ о признании суверенитета Израиля над Голанами Израильские войска нанесли удар по сектору Газа Националисты выдвинули ультиматум Лукашенко Албания отменит визы для россиян Минфин предложил увеличить минимальную розничную цену на игристые вина «Европейские каникулы»: как украинский нардеп подрабатывал на улицах Европы Корь атакует Украину Facebook изменил требования для рекламодателей В Китае "Богемская рапсодия" в центре скандала МИД РФ: главный вывод доклада Мюллера не мог быть другим Стрельба в Китае: множество погибших Полиция перешла на усиленный режим перед выборами Министр окружающей среды Великобритании Майкл Гоув поддержал Мэй

Карл Лагерфельд почти не говорил о личной жизни и тщательно ее оберегал. Лишь однажды модельер согласился рассказать о своем спутнике жизни и предостерегал тех, кто посмеет переврать его историю: «Моя любовь — в могиле, на этом все кончено. Я уже достиг возраста, когда обсуждать личную жизнь просто неприлично».

Его звали Жак де Башер – молодой человек из приличной семьи, с мечтательным взглядом и тихим голосом. Настоящий денди, интеллектуал и полиглот, художник, поэт и гей, хотя поговаривали, что женский пол был от него в не меньшем восторге. Жака знал и обожал весь богемный Париж, а о его любовных похождениях и безбашенных вечеринках ходили легенды. «Я был скромником, но то, что вытворял Жак, его любовные приключения, меня забавляли», — вспоминал Карл.

В начале 70-х де Башер и очарованный его красотой Лагерфельд были неразлучны, и именно возлюбленный дизайнера стал причиной его бесконечной вражды с Ивом Сен-Лораном. В 80-х Карл лично познакомил Жака с коллегой, не подозревая, что так сошлись все вершины любовного треугольника. В отличие от Лагерфельда, которого связывали с Жаком лишь платонические отношения, Ив не сдерживал своих порывов. По словам Карла, ему было известно об их страстных БДСМ-вечерах: «Конечно, я все знал. Мы с Ивом были друзьями больше 20 лет. Но я бесконечно любил Жака и хотел видеть только его светлую сторону. Он мог все рассказать, но я предпочитал ни о чем не спрашивать». По легенде, в отношениях Ива и Жака было все, чего нельзя было представить с Карлом, и даже больше: пьяные ночи в клубах, транссексуалы, много секса и сцены ревности бывшего партнера Сен-Лорана, считавшего, что Карл специально подослал де Башера, чтобы подсадить своего врага на наркотики.

Сам Жак как-то раз сказал, что Лагерфельд не способен ни на какие чувства и по-настоящему любит только кока-колу и шоколадный торт, которые всегда ждут его в холодильнике. Конечно, тогда он и представить не мог, насколько сильно ошибается.

В 1987 году у Жака обнаружат СПИД, который будет медленно убивать его в течение двух лет. Сен-Лоран тут же потеряет интерес к любовнику и не станет тянуть с расставанием. Единственным человеком, который останется рядом с 38-летним Жаком в последние месяцы его жизни, будет Лагерфельд. Именно он попытается найти подходящее лечение, он будет сидеть у постели умирающего Жака, он собственноручно выберет белые цветы, чтобы украсить храм, где пройдет поминальная служба.

Потеряв единственную любовь всей своей жизни, Карл поклялся, что будет хранить ему верность, и сдержал слово. У него не было ни семьи, ни детей, ни новых увлечений. И ни у кого не возникало необходимости спросить «почему?» — в конце концов, обсуждать личную жизнь гениального модельера просто неприлично.